ДОПОЛНЕНИЕ К МАСТЕРСКИМ РЕКОМЕНДАЦИЯМ ПО КОСТЮМУ XIII ВЕКА

              

 (Материал взят из архива игры "Дороги Лангедока", 2001 г.)

 

Краткий обзор основных элементов мужского и женского костюма в XIII веке, основанный
на монографии Горбачевой Л.М. "Костюм средневекового Запада". Материал для публикации подготовила и проиллюстрировала Галина Карпутина. Материал дается с некоторыми сокращениями.

 

***

          Материальный мир в апогее средневековья вполне соответствовал новому укладу жизни высших сословий, как удачная форма, органично вмещающая определенное содержание. Роскошь королевских и княжеских дворов подчиняла себе людей, приближенных к власти, снискавших успех на любом из поприщ, достойных благородного человека, - в военном деле, в служении Господу, в служении прекрасным дамам, в управлении государством и вотчинами, в поэзии и музыке.

           Начиная с XIII века жизнь при дворе строилась в соответствии с правилами этикета. Составить представление о правилах поведения в куртуазном обществе помогут выдержки из поучительных трактатов XIII века (см. файл «Этикет»)

           Заметно, что в последний век крестовых походов всё больше стало цениться не просто богатое платье, не только обилие золотых украшений и мехов, хотя и о них не забывали, но изящество, соразмерность, аккуратность покроя, и что очень важно, соответствие и упорядоченность всех частей костюма. На этом этапе костюм выстраивался как продуманный стройный ансамбль, функциональность которого была заключена в идеальную форму, что считается характерным для всех систем, композиций или конструкций готического стиля, от архитектуры до музыки. Антропоморфность (человекоподобие) костюма выражалась в его пропорциональности и свободной подвижности, в мягкости и податливости — недаром людям, жившим в период средневековья, костюм именно XIII века казался удивительно похожим на античное одеяние, построенное из драпировок.

           Искусство костюма развивалось на весьма солидной основе — на базе текстильного производства, которым по праву гордился Запад в "золотой век" готики. Если верить прево Людовика Святого, Этьену Буало, и его легендарной «Книге ремесел», составленной между 1254-м и 1271 годами, легальные ремесла исчислялись сотнями, но именно текстильное ремесло обеспечивало процветание экономики, оставаясь залогом успешного торгового сотрудничества с Востоком и благополучного существования многочисленных ярмарок в Шампани, Иль-де-Франсе и во Фландрии.

 

Илл.1: Ткань украшена крупными геометрическими узорами с геральдическими мотивами

Илл. 2: Ткань с мелким геометрическим узором

 

                        

 

          В XIII веке выходят из моды привычные восточные мотивы, несколько веков украшавшие ткани и считавшиеся эталоном красоты и изысканности; они уступают место типично западноевропейским орнаментам в виде ритмично повторяющихся мелких, незамысловатых рисунков. Россыпи квадратиков, звездочек, кружков, стилизованных цветков покрывали как плотные, так и самые тонкие материи, за исключением тех льняных муслинов, которые шли на изготовление головных уборов — чепцов для мужчин и вуалей для женщин. Ткани, визуально не отягченные крупными узорами, тем более сложными композициями с фигурами животных и людей, гораздо лучше драпировались и позволяли свободнее обращаться с полученными драпировками. Тело, со всеми его индивидуальными особенностями, выявляло себя в движении, поскольку мягкая ткань обволакивала его, реагируя на каждый жест и даже вздох. Это вполне соответствовало проявившемуся в эпоху готики стремлению человека выразить и передать не только типическое, но и частное, личностное.

            По-прежнему любой костюм начинался с нижней рубахи, традиционный покрой которой восходил к римской тунике. Но если в XII веке сорочки стали подкрашивать шафраном для достижения приятного цветового разнообразия и для нежного запаха, то в следующем столетии их стали вышивать с той же безмерной щедростью, с какой при первых Капетингах вышивали верхнее платье. Во второй половине XIII столетия,  тщеславия ради, сорочку, расшитую итальянским шелком и жемчугом, стали выставлять на всеобщее обозрение, решительно углубляя проймы, открывая декольте и делая дополнительные разрезы в одежде. Но это было  гораздо позже, а пока в одежде преобладает сугубая скромность, отражающая власть церкви над  жизнью и бытом людей.

            Женская сорочка иногда имела небольшие отверстия по бокам, на уровне талии, в которые вставлялась шнуровка, — с её помощью рубашку затягивали, делая фигуру более стройной. (Но снаружи никакие шнуровки еще не допускались – см. ниже «соркани».) В мужском костюме рубаха прикрывала колени, в женском — доходила до щиколоток.

            Кроме рубахи мужчины носили штаны-брэ и весьма удлинившиеся шоссы, которые цепляли к поясу специальными подвязками; их называли "шоссы с хвостом" (по сути, штаны). Количество подвязок менялось в зависимости от стоимости и предназначения всего костюма — с обычным платьем носили шоссы на одной подвязке, а к парадному платью полагалось надевать шоссы с тремя подвязками, украшенными бантиками.

            Женские шоссы (по сути, чулки) были короче и закреплялись круглой подвязкой у колена. Шоссы шили точно по ноге из тонкой пластичной ткани любого цвета. Известен шерстяной материал, который в XIII—XIV веках предназначался только для изготовления чулок и который отличался рельефностью поверхности, тем, что называется "выработкой".

 

Илл.3: Мужской укороченный вариант котты нач. XIII  в. Длина до середины голени означает принадлежность к срелднему сословию. Познатнее носили подлиннее.

Илл. 4: Благодаря характерным для 13го в.. цельнокроеным рукавам котта вполне соответствовала мождному в 1980 г.  силуэту «летучая мышь»! Ищите старые выкройки!

 

                 

 

           На сорочку надевали верхнее платье, именуемое cotte — котт, или котта. Эта замечательная вещь заменила примитивные варварские туники и слишком женственные одежды XII столетия. В меру широкая и длинная, котта шилась из яркой материи: в XIII веке предпочитали зеленый, голубой и красный цвета; в первой половине XIV века — розово-фиолетовый, зеленый, синий, до десяти оттенков коричневого. Мужская котта могла быть длиной до щиколоток или до середины икр, женская не только полностью закрывала ноги, но и имела небольшой шлейф. Домашняя котта знатной дамы шилась из шелка, особенно для повседневной носки, поскольку для выхода из дома в будни подбирали более скромную одежду.

          У любой котты были длинные узкие рукава, которые приходилось шнуровать от локтя до кисти или пришивать на них множество мелких пуговиц, сочетавших практическую и декоративную функции. Со временем от цельнокроенных рукавов отказались и стали кроить котту без рукавов, а рукава, соответственно, — отдельно. Но  это относится к более позднему периоду, и останавливаться на этой теме мы не будем.   

 

Илл. 5: Вариант мужского сюрко без рукавов

Илл.6: Варианты мужского сюрко с длинными и полудлинными рукавами

 

           

 

          Поверх котты обычно надевали surcot — сюрко, само название которого указывает на то, что это одежда, надеваемая поверх другого платья. Сюрко стало выходной, парадной, церемониальной одеждой и военным платьем. До середины XIV века парадные сюрко шили из наиболее ценной материи, включая византийские самиты, тисненый бархат и чистейший китайский шелк. Привычными материалами были сендал, разновидность тафты, и шерстяной драп, известный под названием ecarlate — экарлат. Это слово обозначает в первую очередь цвет — знаменитый пунцовый цвет бургундских красильщиков, но экарлатом называли в средневековье и высококачественную шерстяную ткань всех оттенков красного: алую, красно-фиолетовую, розово-лиловую, кроваво-красную, темно-красную и красную с серебристым отливом. Известно, что мужчины могли носить сюрко из брюссельского рыхловатого драпа, по преимуществу, зеленого, зеленовато-бежевого, серого и серо-зеленого цветов. Такие драпы стоили в среднем в три раза дешевле экарлата.

По покрою сюрко было похоже на котту, но имело больший объем, иногда за счет клиньев, которые вставлялись в юбку. Оно деликатно обрисовывало только плечи и руки, а к низу постепенно расширялось и ложилось стройными складками. Сюрко подпоясывали только в том случае, если оно служило военным платьем или если в костюм включались атрибуты власти.

 

Илл. 7: Левой рукой дама поддерживает тяжелые складки мантии

Илл.8: Сюрко без рукавов с широкой проймой. В церемониальном или праздничном варианте такое сюрко не имело разрезов.

 

                

 

          Женское сюрко могло шиться со шлейфом, в который плавно переходила спинка и который приходилось придерживать рукой. Посторонние люди — слуги, пажи, придворные дамы или девицы несли шлейф только во время официальных церемоний. В присутствии дам более знатного происхождения, не говоря уже о членах королевской семьи, не дозволялось пользоваться услугами собственной свиты, и каждая благовоспитанная девица смолоду училась изящно подбирать шлейф и аккуратно драпировать его то на коленях, то на полусогнутой руке.

            Шлейф и удлиненную по бокам юбку часто подбирали и закалывали на бедрах, показывая нижнее шелковое платье. Имея дело с однообразными покроями и формами, женщина могла проявить свою фантазию и изобретательность благодаря разнохарактерности самих драпировок. Ровная походка и грация движений стали цениться знатоками не меньше, чем дорогое шелковое платье и меховая оторочка.

 

Илл.9: Руки продевали сквозь широкие несшитые участки проймы.

Илл. 10: Вариант сюрко для верховой езды: по центру сзади и спереди делался глубокий разрез.

 

                         

 

           У сюрко бывали короткие, полукороткие и длинные рукава, в которые редко продевали руки, но которые свешивались с плеча, придавая костюму некоторую игривую небрежность. С 1230-х годов (изображения на миниатюрах и в скульптуре позволяют говорить, что это существовало и в 1190х гг - Г.К.) сюрко стали шить вообще без рукавов, с очень глубокой проймой или с боковыми разрезами, начинавшимися чуть ли не от подмышек. Проймы обычно украшали мехом, а разрезы оформляли пуговками из самых разных материалов — часто на одно верхнее платье прикрепляли по нескольку десятков пуговиц: то из кости, то из золота или серебра, то из грушевидного жемчуга.

            Мужское сюрко дополнительно разрезали спереди и сзади, чтобы можно было свободно сесть в седло, при этом полы длинной одежды подбирали и заправляли за пояс или, за неимением оного, в проймы сюрко. Отверстие для головы было круглым и сравнительно небольшим, но на груди делали разрез amigaut — амиго, сохранявший важное значение до середины XIV века. Этот разрез можно было застегнуть или завязать, но в приличном обществе его закалывали фибулой или аграфом, достигшими к концу XIII века гигантских размеров.

           Цветная эмаль уже не казалась единственно достойной украшать парадные застежки, и в них стали чаще вставлять античные геммы, крупные неграненые самоцветы и жемчуг. Золотые аграфы покрывали любовными признаниями и девизами, к ним делали подвески в виде сплетенных рук, сердца, пронзенного стрелой, или ключей. Во Франции носили аграфы, имевшие форму ажурного венка из цветов и листьев; за Рейном были популярны массивные застежки — реликварии, которые, при случае, можно было повесить на шею или за петелечку прикрепить к плащу.

 

Илл. 11: Нобили, носившие мантии, никогда не задавались вопросом, чем занять руки!

Илл.12: Королевская мантия небрежно перекинута через плечо. По-королевски небрежно ее и поддерживают.

 

                  

 

          Под застежку на амиго подсовывали шнур, на котором держался типичный для этого периода легкий плащ mantel — мантель. По покрою мантель был похож на полукруглый шап, но в отличие от старинной накидки едва набрасывался на плечи, спускался за спину и удерживался на плечах только благодаря шнурку, свитому из шелка, или декоративной ленте. Если шнурок или ленту не цепляли за аграф, то их придерживали рукой. Во многих памятниках готической эпохи был увековечен этот характерный жест — рука, легко прикасающаяся к груди и не дающая соскользнуть накидке. Плащ-мантель был одеждой людей благородного происхождения, предназначенной для торжественных церемоний, праздников и беспечного времяпрепровождения. Мантель кроили из самых изысканных материй, вышитых золотом и подбитых беличьим мехом и горностаем.

            В качестве защиты от холода и ненастья, а также для путешествий использовались круглые плащи, надевавшиеся через голову и имевшие разрезы по бокам. От традиционных накидок их можно отличить по рукавам и пелерине. У плаща   «усс» (housse) были широкие рукава и капюшон, иногда пелерина; он был похож на грубое бесформенное пальто и может считаться прототипом бесчисленных пальто - карриков, епанчей, бурнусов и шинелей XVIII—XIX веков. У плащей, именуемых herigaut — эриго и garnache — гарнаш, рукавов не было, но имелась большая пелерина, завязываемая спереди меховыми "лапками".

Все большие плащи-пальто ставились на мех, который изводился в этот период в неимоверных количествах. По сохранившимся описям королевского имущества видно, что на один такой плащ требовалось от двухсот шкурок выдр до двух тысяч шкурок или, как тогда говорили, "животов" белочек.

 

Илл. 13: Пелиссон не сшивался по бокам и при движении или драпировках демонстрировал нижний слой одежды

Илл. 14: Гербовые знаки украшают не только котт-д’арм, но и попону лошади

 

.                      

 

              На иллюстрации слева изображен так называемый пелиссон (pelisson), который в XI-XII веках представлял собой подбитое мехом безрукавное платье длиной до бедер или колена, часто поддевавшееся под верхнее платье для утепления. К началу XIII века пелиссон превратился в длинное и богатое одеяние, на лицевую часть которого шли материи очень хорошей выделки, а внутренняя сторона была подбита дорогим мехом (чаще беличьим, иногда - куньим). На миниатюрах меховой подбой изображался расчерченным на квадраты (иногда скругленные книзу, в точности повторявшие геральдичеcкий "беличий мех"), что соответствует реальному виду полотнища, сшитого из десятков мелких кусочков меха.

              В XIII веке на обычное верхнее платье были перенесены гербовые знаки, которыми до той поры украшали только котт-д'арм — накидку на доспех и намет. Облаченные с головы до пят в металлический доспех, рыцари становались похожими друг на друга, как близнецы, и военное платье с изображением герба признавалось насущной необходимостью вплоть до середины XVI века. К этому времени герб из произвольно выбранного личного знака превратился в знак принадлежности к определенному роду, знатной фамилии, в знак преемственности. При этом нельзя забывать, что приблизительно до середины XIII века в одном владетельном роду оставалось по нескольку гербов — по одному гербу на каждый феод, а простые рыцари могли, не мудрствуя лукаво, заимствовать, по частям или целиком, герб своего сюзерена.

 

Илл. 15: Хорошо видно, что котт-д’арм – то же сюрко без рукавов, но укороченное и из более легкой ткани

 

 

 

              Поначалу цветной рисунок герба просто "впечатывали" в ткань налатника, используя специальные резные формы-печати; способ нанесения краски так и назывался: bature — батюр, что значит "набивка". Позже гербовые знаки стали вышивать золотом и серебром с примесью шелковых ниток, а материал для военного платья подбирали в цвет гербового поля. (…)

        Одежду, расшитую гербами, не надевали по собственному произволу или из пустых тщеславных побуждений. Обычай предписывал носить гербовое платье во время турниров, любых военных действий, в своем владении, перед вассалами или среди равных себе, при дворе - в специально оговоренных случаях. Для женщин такой наряд был по большей части церемониальным. Во многих государствах цвета "малых" или менее значительных гербов свободно поглощались цветами могущественных родов, цветом "ливреи", которая считалась официальным облачением. Рыцари, имевшие собственные гербы, но состоявшие в свите владетельных сеньоров, должны были надевать ливрейную одежду цвета гербового поля своего сюзерена. (…)

           Можно утверждать, что вся верхняя одежда этого периода обладала признаками вполне оформившегося стиля — она была естественной, подвижной и податливой, ясной по форме, завершенной. Объем костюма был достаточным для того, чтобы тело чувствовало себя свободно и в то же время в безопасности, чтобы положение тела в пространстве красиво оттенялось драпировками, но не фиксировалось слишком жестко.

Исключением было женское платье, называемое «соркани» (sorquenie)  и предвосхитившее появление в середине XIV века одежд, плотно облегавших тело и моделировавших его изгибы. Соркани, имевшая вид узкой укороченной котты, подчеркивала бюст и талию, для чего делалась шнуровка и спереди, и по бокам. На груди завязки не затягивались до самого верха — это и не предусматривалось фасоном, нижняя одежда была видна как никогда, и женщина выглядела соблазнительно полураздетой. Естественно, такие платья не могли нравиться людям строгих правил и блюстителям традиций, кроме того, происхождение соркани было весьма подозрительным — испанцы позаимствовали соркани у арабов, и она считалась одеждой нехристианской.

            Практически одинаковыми у мужчин и женщин оставались перчатки, кошельки, платки, ленты и прочие дополнения к костюму. Люди благородного звания продолжали носить длинные драгоценные шарфы. В 1774 году при вскрытии гробницы Эдуарда I Английского был найден шелковый шарф, вышитый жемчугом и золочеными цветочками с гравировкой.

             Мужская и женская обувь различалась не по покрою или отделке, а только по размеру, не считая, конечно, обуви из воинского костюма. Любая обувь из тонкого материала подбивалась мехом или парчой и имела внутри стельку из пробки. Туфли, полуботики и полусапоги, характерные для этого периода, украшались вышивкой, кистями и вездесущими пуговицами.

 

Илл. 16: Изображение перчатки с миниатюры. Уже в XIII веке перчатки были неотъемлемой частью костюма знати.

Илл. 17: Перчатки (ок.1220 г.), сшитые специально для коронации императора Священной Римской империи

 

          

 

           Перчатки, по-прежнему выполнявшие многообразные функции, считались одним из самых ценных дополнений к костюму. Длинные и короткие, с пальцами и без, на пуговицах и завязках, из кожи, замши и из шелка, они вышивались жемчугом, эмалевыми подвесками и металлическими пластинками с насечками и чернью. В XIII веке появились первые вязаные перчатки, подобные тем, что были найдены в гробнице инфанта Кастилии и Леона Фердинанда (Фернандо) де ла Серда, умершего в 1211 году. Перчатки инфанта были связаны из тончайшего шелка и украшены гербовыми знаками двух королевских домов, сделанными из золотых блесток, серебряного и цветного бисера.

            Мастера, занимавшиеся изготовлением перчаток, поясов и сумок, так высоко ценили свою работу и так боялись за свою репутацию, что всё производство, от закупки материала до момента получения денег с заказчика, было поставлено под жесточайший контроль. Строго учитывалось количество учеников и подмастерьев, количество заказов, четко определялось время работы. Мастер, уличенный в том, что работал по вечерам или ночью, при свете свечи и очага, должен был платить разорительный штраф в пользу цеха. Особо доверенные лица из числа членов цеха, давшие специальную присягу, регулярно проводили проверки мастерских и складских помещений, изымали неучтенные вещи и изделия сомнительного качества. Все излишки и некачественные вещи публично сжигались на городской площади, что считалось позорнейшим наказанием для любого ремесленника.

 

Илл.18: Чепец в XII-XIV вв. носился большинством мужчин независимо от статуса и возраста

Илл.19: Чепец охотно украшали цветами в любой ситуации. На этом фрагменте миниатуюр сер. XIII в. поверх чепца надет венок.

 

                  

 

             Более разнообразными в этот период стали головные уборы, самые старые из которых восходили к эпохе Меровингов, а самые новые рождались буквально на глазах и едва ли не каждый день. Мужчины перестали отращивать "козлиные" бороды, гладко брили лицо и укороченные волосы завивали таким образом, чтобы надо лбом и вокруг головы ложилась широкая волна. Причесанные волосы покрывали маленьким чепчиком, называвшимся «кале» (каль, cale), который можно считать неотъемлемой частью мужского костюма XIII—XIV веков. (Однако на юге его почти не носили!)  Чепец-кале обычно шился из белой льняной ткани, но в литературе упоминаются щегольские чепчики из полупрозрачной материи, подкрашенные шафраном и вышитые разноцветными птичками и крошечными букетиками фиалок. Все мужчины, богатые и бедные, молодые и старые, будут носить тонкие полотняные чепцы почти двести лет, до конца царствования Карла V Мудрого (1364—1380). Чепец-кале был и самостоятельным головным убором, вполне приличным за пределами дома, и частью любого другого головного убора. Поверх кале надевали венки из цветов и зелени, венцы с перьями, капюшоны и меховые шапки.

 

Илл.20: Наиболее распространенный вариант мужских головных уборов

Илл.21: Омюс с меховой пелериной (около 1250 г.) Судя по форме, капюшон сшит на жесткой подкладке.

 

                

 

            Около 1250 года появились шляпы из черного фетра, вначале остроконечные, потом более плоские. Края шляпы то опускали на уши, то загибали по бокам. В XIII веке еще носили капюшоны с округлым верхом и очень длинным шлыком, похожим на чулок, но самыми красивыми считались мужские островерхие капюшоны, получившие устойчивую форму благодаря жесткой прокладке, которую стали вшивать в колпачок.

Общим для мужчин и женщин был  омюс (омюз, aumusse), головной убор в виде чепца с меховой пелеринкой. Омюс носили чаще гражданские лица, чем рыцари; во Франции омюс на горностае считался знаком принадлежности к августейшему семейству и включался в выходные костюмы королей и принцев крови.

Сугубо женские прически и головные уборы отличались исключительной живописностью и выразительностью, были тщательно продуманы и выполнены. Девицы, как и всегда, заплетали волосы в две косы или носили их распущенными по плечам. Лучшим украшением считались сами волосы, длинные и блестящие, поэтому лишь в праздничные дни и при дворе девушки дополнительно обвязывали голову лентами или надевали венки. Tакая прическа была свидетельством их невинности, дозволенным средством обольщения и указывала на принадлежность к отчему дому. Она объединяла и наследниц крупнейших феодальных владений, и дочерей простых ремесленников, надолго став внесословным знаком принадлежности к христианскому сообществу.

        Замужние женщины также заплетали волосы (в одну косу), но в эпоху высокой готики было принято собирать их узлами и закалывать на затылке или над ушами. Для сооружения красивой пышной прически требовалось много волос, гладких и закрученных в локоны, и с середины XIII века в привычный обиход возвратились всевозможные накладки и шиньоны. Но в 1229 г. это все еще было делом неслыханным, и женщинам предписывалось поменьше думать о прическах – все равно ведь они скрыты под покрывалом! Значительно позже известный проповедник Жиль Орлеанский страстно изобличал слабости своих современниц, тщетно призывая их вспомнить о былых владельцах злополучных волос, "которые, быть может, уже стонут на дне ада". Судя по тому, что людям XIII столетия уже приходилось напоминать о нерасторжимой связи волос с породившей их плотью, некоторые представления и предрассудки раннего средневековья, связанные с представлением о магической сущности волос,  постепенно изживали себя или изменялись до неузнаваемости. Они воспринимались большинством как древний обычай, к которому относятся с известным уважением, но не проникаются его смыслом.

 

Илл.22: Сетка почти полностью скрывает волосы. Женщина изображена у опстели больного родственнкиа. Миниатюра ок. 1300 г.

Илл.23: Наиболее простой вариант головного покрывала

 

            

 

         Подколотые волосы аккуратно убирали в сетку из шелковых крученых нитей любого цвета, а иногда из белой пряжи. В благородном сословии такая прическа считалась не просто домашней, но очень интимной и демонстрировалась только близким людям, имевшим право входить в личные покои замужней дамы. Перед посторонними женщина появлялась с вуалью на голове, именовавшейся в этот период couvre-chef - кувр-шеф, что значит "главное покрывало" (английское название этого же головного убора - вимпл).

         Несмотря на торжественное название, покрывало могло быть небольшим и совсем скромным. Настоящий кувр-шеф обязательно делали из тончайшего полотна, на выработке которого специализировались мастерские Реймса. Покрывала из реймской ткани носили как парижанки, так и жительницы Палермо и Дижона. Полотняный платок-вуаль складывали в длину и подвязывали им подбородок, обрисовывая щеки и придавая лицу идеальные очертания; концы кувр-шефа закалывали на макушке. Поверх малого кувр-шефа надевали обручи и диадемы или набрасывали второй платок, который старались искусно подвернуть и задрапировать.

          (…) На верхнюю вуаль тоже надевали обручи, шляпы, омюсы и съемные капюшоны. Очень часто из белёного полотна делали жесткое кольцо-валик около восьми-десяти сантиметров в высоту, надевали его как шапку и булавками прикалывали к малому кувр-шефу. Это сооружение, похожее на легкую светлую капитель, было одним из самых красивых головных уборов средневековья. (…)

          Все упомянутые головные уборы не принято было вышивать и их ценность определялась качеством материи — чем тоньше была вуаль, тем богаче считался весь женский костюм.

          Вдовы дополняли полотняный головной убор белой пелериной из шелка или из плотной льняной материи, которую покрывали узором из вышитых черных слез, а некоторые прикрепляли к пелерине черный стеклярус, имевший форму капли. В средневековой литературе, в частности в хрониках, встречаются упоминания о женских шляпках из бархата, украшенных жемчугом, золотыми шнурами и живыми цветами всех видов; они были похожи на мужские фетровые шляпы, но делались пониже.

           Заметим, что костюм периода Капетингов во Франции и Плантагенетов в Англии в основной части был вполне традиционным, включая элементы племенных раннесредневековых одежд и антикизирующие мотивы. Многослойность, объемность и значительная длина костюма в полной мере соответствовали представлениям средневекового человека о "правильной", "узаконенной" одежде. Отношение к костюму свидетельствовало о том, что его значение по-прежнему превосходило его материальную ценность, и построение костюма зависело не только от вкуса и возможностей каждого конкретного владельца, но и от общественных установок, сословных предрассудков, обычаев и суеверий. (…)

  
Источник: Л.М. Горбачева, Костюм средневекового Запада. От нательной рубахи до королевской мантии, М., 2000.